НОВЫЙ СТАРЫЙ ЕГИПЕТ.
НОВЫЙ СТАРЫЙ ЕГИПЕТ.
Максим ЧЕРЕДА (по материалам журнала "The Economist").
Вы узнаете эту страну? Подобный вопрос, гордо заданный местным жителем
путешественнику, попавшему в Египет после продолжительного отсутствия,
подразумевает ответ "нет", и в некотором смысле этого достаточно для
выражения своей признательности. Древний Египет за свою историю пережил
больше перемен, чем любое другое современное государство. И последние пять
десятилетий, прошедших после революции Насера в 1952 году, также не были
свободны от событий: страна перешла от войны к миротворчеству; потеряв
статус лидера третьего мира, она попала под патронат США, а единство арабов
сменилось их разобщенностью. Но на фоне таких сравнительно недавних перемен
последние несколько лет можно смело назвать временем радикальных
преобразований.
Еще недавно страдавший от стагнации, с неповоротливой экономикой
социалистического типа, Египет решительно порвал с плановой системой
хозяйствования и в настоящее время ходит в "отличниках" у Международного
валютного фонда, считаясь образцом современной страны с развивающимся
рынком. Его макроэкономические показатели вполне благополучны: рост ВВП
стабильно составляет около 5% в год, инфляция - менее 4%, бюджетный дефицит
- всего 1%, резервы иностранной валюты - 18 млрд. долларов, что покрывает
14-месячные потребности страны в импорте. МВФ, с которым Египет длительное
время не мог найти общего языка, сегодня весьма лестно отзывается о
стабилизационной программе местного правительства и о его успехах на
современном этапе. Контроль за валютообменными операциями в стране
упразднен. Ослаблены большинство ограничений, оказывавших неблагоприятное
влияние на проведение финансовых операций. В стране, которая еще недавно
отличалась своей скрытностью и замкнутостью, экономическая информация
сегодня не только общедоступна, но и достаточно точна.
Как результат, частный бизнес довольно проворно выскальзывает из объятий
гигантского и неповоротливого общественного сектора экономики, душившего
страну на протяжении четырех десятилетий. Как ожидается, в следующем году в
частных руках будет находится уже около 80% всей египетской экономики.
Происходят и вполне ощутимые материальные изменения. Старые города стали
расти и вширь, и ввысь; новые здания и целые районы вырастают, как грибы
после дождя, и заставляют отступать окружающую пустыню. Проекты, которые
еще несколько лет назад казались только плодом воображения их создателей,
сегодня уже воплощены в стекле и бетоне. Постепенно входят в строй
ирригационные системы на юге и северо-востоке страны - это позволит
62-миллионному египетскому населению расширить тесные рамки своего обитания
за пределы дельты и долины Нила. Это чрезвычайно важно для Египта, ведь 95%
его жителей сегодня ютятся всего на 5% территории страны. Некогда пустынное
и красивое египетское побережье Средиземного моря сегодня представляет
собой сплошную стену фасадов загородных вилл с частными пляжами и причалами
для яхт, владельцы которых составляют средний класс страны. Еще недавно
абсолютно дикий берег Красного моря также преобразился и превратился в
настоящий рай для туристов.
Те немногие египтяне, которые в эпоху Насера имели солидные капиталы и
старались открыто не показывать этого, сейчас вполне привычно демонстрируют
свои финансовые возможности. На улицах центральных районов Каира
выстроились многочисленные дорогие бутики, а современных "мерседесов" здесь
встретишь не меньше, чем старых разбитых таксомоторов. В обеденное время в
ресторанах можно услышать разговоры преуспевающих бизнесменов о намерении
переехать в один из строящихся в пустыне "спальных районов" -подальше от
шума и загрязненного воздуха. А в выходные дни все больше состоятельных
граждан отправляются играть в гольф в новом парке "Дримлэнд" в районе
пирамид Гизы или отдыхать в роскошных отелях на частных курортах Красного
моря.
И все же, и все же... Дей- ствительно многое изменилось и продолжает
меняться. Однако любой путешественник, посетивший Египет, заметит, что
очень многого в этой стране перемены не коснулись. Достаточно послушать
истории несбывшихся надежд тех, кто пытается удержать равновесие на крутых
поворотах египетской экономики, и сетования миллионов, оставшихся не у дел
в гонке за глобализмом, свободным предпринимательством и мобильными
телефонами. За динамизмом взлетов предпринимателей и имеющих свое дело
выпускников Гарварда притаился старый Египет, одиноко бредущий в никуда.
Правовая и регулятивная системы страны так и остаются непостижимо
запутанными. Они включают в себя элементы множества различных
законодательств - исламского, французского, оттоманского, британского и
даже советского; к тому же в Египте действуют президентские и чрезвычайные
указы. По этой причине судебные процессы длятся десятилетиями. Согласно
одному исследованию, для регистрации собственности необходимо пройти 77
бюрократических процедур в 31 различной инстанции. Попытки же правительства
провести реформы в этой области по-прежнему слишком робки, а потому
безуспешны.
В государственных учреждениях по-прежнему работает треть работоспособного
населения страны, еще треть занята в сельском хозяйстве. На государственной
службе царит первозданный хаос: она низкооплачиваемая, немало чиновников
некомпетентны и коррумпированны. Правительство подумывает о радикальном
сокращении их числа, однако не знает, что потом делать с огромной армией
безработных. В настоящее время их уменьшение происходит постепенно, на 2%
ежегодно за счет предоставления пенсии в более раннем, чем предусмотрено
законодательством, возрасте.
Заставить госслужбу работать более эффективно - поистине геркулесова
задача. В верхних эшелонах власти ощущается острая нехватка опытных
руководителей. Традиции египетской иерархии предполагают, что критерием для
повышения в первую очередь является возраст, а не опыт; лесть в отношении
старших коллег является чрезвычайно укоренившимся явлением, большинство
низкооплачиваемых государственных клерков по-прежнему затрачивают минимум
усилий на основном месте службы, так как получают свой основной доход,
подрабатывая на стороне.
Египетское общество можно сравнить с морем застоя, в котором иногда
встречаются островки эффективности. Способные египтяне каким-то чудом все
же ухитряются "выплывать" из местной системы образования, состояние которой
нельзя назвать иначе, чем катастрофическим. Со времен революции внимание
при обучении юных граждан страны уделялось главным образом количеству, а не
качеству. Результат такого подхода нетрудно было предсказать. Существует
колоссальное несоответствие между уровнем местного образования и
требованиями, предъявляемыми к персоналу. Обладатели дипломов о среднем
образовании в массовом количестве представлены среди безработных. Если в
прошлом закончившие университет могли рассчитывать на какие-то должности в
государственной сфере, то сегодня многие ищут работу по десять и более лет,
а получив ее, в конце концов могут рассчитывать на плату, которая позволяет
лишь как-то свести концы с концами.
Ко всему, из-за того, что экономическая либерализация не была подкреплена
политическими реформами, египтяне не имеют возможности выразить свое
отношение к способам государственного управления в их стране. Выборы
являются демократическими только по форме. Министры, губернаторы и другие
представители руководства назначаются президентом. Власть жестко
централизованна и предполагает лишь незначительные полномочия местных
органов управления. Политические "динозавры" нередко управляют своими
министерствами как изолированными империями, игнорируя амбиции своих более
молодых и по-современному мыслящих коллег.
В Египте по-прежнему соседствуют новые города, небоскребы и жалкие лачуги.
Несмотря на появление новых путепроводов, мостов и широких автострад,
движение в Каире остается таким же беспорядочным и шумным, каким оно было
всегда. Сельские пейзажи также мало изменились. Крестьянин со своим сыном
по-прежнему едет в запряженной ослом повозке с поля домой вдоль узкого
канала. И ничто этого не в силах изменить - даже то, что в их доме теперь
есть электричество, сам крестьянин с трудом находит средства для оплаты
новых рыночных налогов, а сахарный тростник, росший вдоль дороги, сейчас
скошен, чтобы не дать возможности исламским террористам устраивать в нем
засады.
Итак, сегодня существуют два Египта - один стремительно движется вперед,
второй упорно цепляется за прошлое. Какой из них победит? Трудно сказать,
но в любом случае подавляющее число египтян сегодня существует, еле сводя
концы с концами. И невзирая на макроэкономические катаклизмы, сотрясающие
почву под их ногами, это им удается благодаря природному остроумию,
изобретательности и терпению.
|
